История аниме

Отсчёт принято вести с 1917 года: тогда почти одновременно вышли работы нескольких японских авторов — Симокавы Отэна, Коти Дзюнъити и Китаямы Сэйтаро. Это были короткие немые ролики, часть из них рисовалась даже не на плёнке, а мелом на доске; сохранились из них единицы.

Тридцатые годы дали звук и — очень быстро — государственный заказ. К началу сороковых анимация в Японии работала на военную пропаганду, и первый японский полнометражный анимационный фильм «Момотаро: божественные морские воины» вышел в 1945 году именно как заказная картина.

Послевоенная индустрия началась с большой студии: в 1948 году появилась компания, из которой выросла Toei Animation, и в 1958-м она выпустила «Легенду о Белой Змее» — первый японский полнометражный анимационный фильм в цвете. Ориентиром тогда был Дисней, и задача формулировалась прямо: делать так же.

Перелом случился в 1963 году, когда Осаму Тэдзука — автор манги, которого называют её «богом», — взялся делать еженедельный телевизионный сериал «Могучий Атом». До этого анимация в Японии была штучной и дорогой; телевизор требовал новую серию каждые семь дней и платил мало.

Ответом стала «ограниченная анимация»: меньше рисунков в секунду, долгие статичные планы, движение камеры вместо движения персонажа, повторно используемые куски, крупный план лица вместо общего плана сцены, губы, двигающиеся отдельно от всего остального. Это были приёмы экономии — и именно они со временем стали узнаваемым языком.

У решения была и обратная сторона, о которой спорят до сих пор: Тэдзука взял заказ по цене заметно ниже себестоимости, и низкая планка оплаты в отрасли закрепилась надолго.

В семидесятые анимация перестала быть детской по умолчанию. В 1972-м вышел «Мазингер Зет» и завёл жанр про гигантских роботов, которыми управляют изнутри; в 1979-м «Мобильный воин Гандам» переписал его во взрослую сторону — с политикой, снабжением и войной без романтики.

Восьмидесятые дали индустрии домашнее видео, и вместе с ним формат ОВА: серию стало можно выпускать сразу на кассете, минуя телеэфир с его ограничениями. Первой такой работой считается «Даллос» 1983 года. Деньги от продаж кассет позволили делать вещи, которые телевизор не заказал бы.

К концу десятилетия сложилось то, что за границей и стали называть аниме: в 1985-м основана студия Ghibli, в 1988-м вышла «Акира» — фильм, с которого во многих странах началось знакомство со взрослой японской анимацией.

В девяностые японская анимация стала мировым явлением. «Сейлор Мун» 1992 года собрала формулу команды девочек-волшебниц и разошлась по телевидению десятков стран; «Евангелион» 1995 года показал, что сериал про роботов может быть разговором о человеке; «Покемон» 1997 года вывел японскую анимацию на рынок, который меряется не зрителями, а поколениями.

В Россию аниме пришло тогда же: сначала отдельными фильмами на видеокассетах, потом телевизионными показами середины девяностых. Русскоязычная аудитория с самого начала росла вокруг любительского перевода — как и почти везде за пределами Японии.

В начале двухтысячных отрасль перешла с плёнки и целлулоида на цифру: краска, съёмка и монтаж стали компьютерными, и это разом изменило и скорость, и внешний вид. Тогда же японская анимация получила главное международное признание — в 2003 году «Унесённые призраками» взяли «Оскар».

Десятые годы принесли стриминг и вместе с ним взрывной рост числа сериалов: площадки покупали права заранее, а первоисточники всё чаще приходили не из журналов, а с сайтов самиздата — так поднялся исекай. Обратная сторона роста — нагрузка на студии: сериалов стало больше, чем людей, способных их рисовать.

К двадцатым аниме перестало быть нишей окончательно: японские анимационные фильмы собирают кассу наравне с голливудскими, а сериалы выходят одновременно по всему миру. Производственная модель при этом осталась прежней — и это её главная нерешённая проблема.